тк 17/25 2012
Над городом Светлогорском действует электризованное магнитное поле, возникающее от шелеста волн об песок. И лес на морском берегу стал расти здесь одновременно с людьми, так они стали тесно связаны друг с другом.
В лесу очередная игра. Игра слов, пальцев, изображений. Фестиваль для аудитории посвященных в тайны творческого мышления современной молодежи. Пятый ежегодный, уже юбилейный, взращенный руками заботливых курортных аборигенов. Стратегически последовательно распространяемый организаторами на сферы интересов отдыхающих, субкультур и проходящих мимо, все равно именуется пролетарскими и буржуазными обывателями не иначе как сектантством и неадекватностью потерянного поколения. Так и должно быть. Это знаки, встреченные на правильном пути.
Название фестиваля скручивается из русско-английского набора понятий в сумме дающих замутненное молчание, тишину в туманной пелене. «Мутность» - есть основополагающий принцип, взятый на вооружение, творческой группой «Леса» в этом году. Отсутствие ясности сознания провозглашается как органическая реакция на действительность. Это остраняющий прием: мы как бы не видим, мы как бы не можем понять, что перед нами. Фокус отсутствует, резкость не допускается. Принцип подтверждается визуально, текстуально и музыкально, невозможностью внятно говорить и затиханием сознания среди звуков природы. Достаточный опыт «мутных» приемов фотографической школы Александра Любина, привитый и развитый в Светлогорске, позволяет говорить об уже зрелой концепции. Её поддерживают местные: интуитивная психографика, музыкальная деконструкция и нойз, звуко-визуальная поэзия, нечитаемость граффити, другие бесполезные действия. Приезжие артисты будут говорить о другом, о своем, но из контекста никуда не денутся.
Mute – это взаимодействие плотных частиц, которое лишает прозрачности окружающее нас вещество. Частицы индивидуальностей организуют эту свою взбалмошность, сами подверженные воздействию непреодолимой силы. Для фестиваля это сознательное позиционирование, отгораживание от рафинированности и понятности. Мутность пугает, она неприятна, в ней что-то таится. Это также и важный процесс: муть осядет, явив глазу ясную картинку, но это будет потом. Мутность может быть привлекательная как фон. Мутный, например, янтарь. Рассматривая янтарную массу, глаз ищет проблеск, и в этом раскрывается эффект этого камня. На фестивале зрителю будет необходим именно такой метод.
Фестиваль «мутится». Вошедший недавно в молодежную риторику новый смысл понятия «мутить»/»замутить», может быть определен как начинание чего-то, старт движения в поисках интересного, неизведанного. Нелабораторный эксперимент, условия и компоненты которого непредсказуемы.
Mute, как внезапная потеря возможности произношения, связана с актуализацией иных способов коммуникации, так стремительно вторгающихся в современное искусство. Непроизносимые звуки как акценты, паузы среди человеческого гомона, - все это подражание композиции леса, являющегося для фестиваля тотемным явлением.
На Mute, согласно концепции, приглашаются зрители-статисты, которым по доброй английской традиции предлагается роль похоронщиков (funeral mutes), молчаливо, с возвышенными выражениями на лицах, стоящих вокруг или в ряд на месте проведения ритуала, провожающие в последний путь нечто прекрасное.
Молчаливо согласное множество, молчание как протест или просто это звук, который не произносится конвенционально. Кто разглядит эту мутную молодежь... По-русски mute имеет адекватный, но самостоятельный аналог. «Играть под сурдинку» - определение и политическое, и художественное. Приглушение, затыкание себе рта – сознательный выбор исполнителя: «давайте тихонько, давайте в полголоса» - явная демонстрация затихания звука, но не его прекращения.
Архип Поищи
You are viewing
moremope's journal